По Харькову Слухи Катились Волною

По Харькову слухи катились волною,
Где козы сидели, где плакала сталь.
В двадцатом году на двадцать пятой зоне
Прорвалась наружу глухая печаль.
Там стены стонали от пыток и крика.
Считалась образцовой та зона впотьмах,
Но пряталось зло за фасадом безликим,
И люди ломались на жутких часах.
Его привезли из Запорожья с раскрутки.
Студент молодой, но с духом бойца.
В глазах его не было страха ни капли.
Он шел против режима и шел до конца.
И скрой по баракам, по серым проходам
Пронесся призыв больше воли не гнуть.
И встали в едином порыве все
Зэки и козы решили со всеми примкнуть.
Все масти смешались, забылись обиды,
Когда на кону человеческий крик.
В штыки поднялась Алексеевка разом,
Заставив систему застыть в тот же миг.
Но силу ответили силы спецназа.
Затих во дворе тот отчаянный бунт,
И снова защелкнулись кольца приказа.
И парня погнали по этапу на суд.
Упрятали парня в глухие допросы,
Изолятор, этапы, конвой, оскал.
Теперь на сотой одинокой тюрьме
Он в глухой одиночке, где гаснет запал.
Но память о бунте осталась на зоне,
О том, как студент за людей постоял
И как в январе на двадцать пятой
Даже лояльный уклад задрожал.