А Помнишь Брат

А помнишь, брат, как раньше было?
Лето, вечер, пацаны во дворе.
И ведь никто никуда не спешил.
Как же охуенно мы тогда жили.
На лавке возле дома собирался весь район.
Один тащил гитару, кто-то магнитофон.
Мяч улетал за крышу, разбивали фонари, и чья-то мать с балкона: "Ну-ка быстро заходи!" А мы еще по пять минут,
и так до темноты. На завтра договаривались встретиться к шести.
На физику забили, да пошла она к чертям.
Со школой по затяжке сигарета пополам.
Потом на тренировку, потные в пыли, коленки вечно сбиты, кеды до дыр протерли.
Спорили до хрипа, кто сыграл рукой.
А вечером опять встречались всей своей толпой.
Ни у кого не было мобил, но это был вообще не вопрос.
Мы собирались там, где привыкли, без сообщений и лишних звонков.
А помнишь, брат, те вечера, когда до дома не хотелось, когда вся жизнь была игра и все так просто нам казалось?
А помнишь, брат, как мы могли смеяться просто до упаду?
Мы ничего не берегли, не знали, что беречь-то надо.
Суббота, сельский клуб, у входа человек под сто, у девчонок яркий макияж, пацаны кто в чем, диджей кассету
карандашом мотает в темноте и все орут: "Поставь Prodigy!" А он свое в ответ.
В углу играет медляк, и сердце бьется как мотор.
Ты полчаса решаешься начать с ней разговор, потом ведешь ее домой, и вроде рядом живет, но ты специально через
весь поселок с ней идешь. А возле клуба, как обычно, снова начался замес.
Кто-то что-то не поделил, и разговор быстро исчез.
Домой вернулся под утро с разбитой губой.
Мать открывает дверь: "Ну что опять случилось с тобой?" А мы хотели стать взрослее, поскорее вырасти, не
понимая, что торопимся от счастья уйти.
А помнишь, брат, те вечера, когда до дома не хотелось, когда вся жизнь была игра и все так просто нам казалось?
А помнишь, брат, как мы могли смеяться просто до упаду?
Мы ничего не берегли, не знали, что беречь-то надо.
Теперь у каждого дело,
работа, дети, счета.
Кто ипотеку закрывает,
кто все меняет города.
У всех машины, телефоны,
у всех расписан каждый час.
А я бы все отдал за вечер,
где снова восемнадцать нас,
где на кармане три рубля,
где впереди еще сто лет.
И кто-то крикнет из подъезда:
"Ну че, пацаны, вы где?" А помнишь, брат, те вечера?
Тот клуб, тот двор, ту первую любовь.
Как мы хотели повзрослеть, а я бы стал пацаном вновь хоть на один обычный вечер, где все свои, где каждый рад.
И чтобы кто-нибудь сказал мне: "Пошли гулять.
Ну че ты, брат?"
Знаешь,
что самое обидное?
Мы ведь тогда даже не понимали.
Насколько были счастливы.
Просто жили
и все.